Академик РАН Мамед Алиев: «Детский рак не может ждать»

Наш сайт посвящен такой актуальной проблеме, как диагностика и лечение злокачественных опухолей (рака) костей и мягких тканей.

Академик РАН Мамед Алиев: «Детский рак не может ждать»
Задать вопрос
Запишитесь на прием к онкологу и мы постараемся вам помочь.
Ежегодно онкологические заболевания у нас в стране выявляют у 3–3,5 тысячи детей. Много это или мало? Чем детский рак отличается от взрослого?
Об этом наша сегод­няшняя беседа с директором НИИ детской онкологии и гематологии ФГБУ «РОНЦ им. Н. Н. Блохина» Минздрава России, академиком РАН Мамедом Алиевым. 

Тревожная статистика

Татьяна Гурьянова, «АиФ Здоровье»: Мамед Джавадович, в ваш институт поступают онкобольные дети со всей России. Какие диагнозы преобладают?

Мамед Алиев: 40% – это гемобластозы (заболевания крови и лимфатической системы), 20% – нейроонкология (опухоли центральной нервной системы), около 15% – саркомы костей и мягких тканей, далее по убывающей следуют опухоли почек, печени, щитовидной железы, глаза, лор-органов, кожи…
– Детская онкология специфична. У детей до 10 лет в основном преобладают опухоли эмбрионального происхождения, возникшие при закладке органов и систем.

Хотя, конечно, однозначного ответа на этот вопрос нет. Если бы мы точно знали патогенез онкологических заболеваний детского возраста, мы бы обязательно предприняли бы усилия для их упреждения. Но мы, к сожалению, имеем дело уже с развившимся онкологическим процессом. Нередко в запущенной стадии.

Почему запаздываем?

– Детской онкологии стало больше?

– Сегодня мы больше говорим не столько о заболеваемости, сколько о выявляемости онкологических заболеваний. В последние годы этот показатель у нас немного вырос, достигнув 15 на 100 тысяч детского населения, но отстаёт от Японии (18–20 детей на 100 тысяч) и от США и Европы (17–18 детей на 100 тысяч). При этом более 60% детей по-прежнему поступают к нам в институт в запущенной стадии опухолевого процесса.

– С чем это связано?

– С родительской беспечностью. Многие мамы и папы не уделяют должного внимания состоянию здоровья своего ребёнка, занимаются самолечением, тянут с обращением к врачу, теряя драгоценное время.

 Недостаёт онкологической настороженности и врачам первичного звена, которые нередко принимают проявление злокачественных заболеваний за какой-либо воспалительный процесс. Много времени уходит и на диагностический поиск.
Но самое печальное, что, даже когда онкологический диагноз установлен, в регионах не спешат направлять ребёнка в федеральную клинику, пытаясь лечить его местными силами, нередко нарушая утверждённые Минздравом протоколы лечения.

– Разве они не обязательны к исполнению?

– Они носят рекомендательный характер. А вертикаль онкологической службы разрушена. Мы не можем на это повлиять. Однако в июне в Уфе пройдёт съезд детских онкологов, где будет подниматься вопрос о новой модели национальной программы по онкологии, включая и детскую. Если она будет принята, надеюсь, это изменит ситуацию к лучшему. Хотя в некоторых регионах, таких как, например, Екатеринбург, Чувашия, дело поставлено очень разумно, и детей к нам направляют при первых же подозрениях на онкологическое заболевание, не дожидаясь ухудшения.

Берём всех!

– Говорят, дети лучше отвечают на противоопухолевое лечение, чем взрослые. Это правда?

– Правда. Они и химиотерапию переносят легче. Быть может, потому, что более оптимистичны, чем взрослые, а детский организм более пластичен. При своевременном обращении выздоравливают более 80% детей.
 – Вы принимаете на лечение всех или кому-то приходится отказывать?
– Мы берём всех. Наш центр принимает таких больных, за лечение которых больше нигде бы не взялись. Ни один ребёнок, попавший к нам, не остаётся без помощи. А помочь мы можем многим. В сложных проктологических, урологических, гинекологических случаях привлекаем специалистов РОНЦ из взрослой онкологии. И в этом большое преимущество нашего центра. С мощной научной, клинической, диагностической базой. К тому же именно здесь зародилась российская школа детских онкологов, созданная первым директором НИИ детской онкологии, академиком Львом Абрамовичем Дурновым. Нам бы ещё финансирование получше…

– Его по-прежнему не хватает?

– По-прежнему. Спасибо спонсорам. Правда, в этом году из-за кризиса половина из 12 фондов, которые с нами работали, обанкротились. Но мы всегда стараемся найти выход из сложных ситуаций.

Новые горизонты

– А что со строительством нового здания НИИ детской онкологии, которое началось более 18 лет назад? Когда оно закончится?

– Надеемся, к 2018 году. Переезд в это более приспособленное для детского центра здание даст нам дополнительных 250 коек. А пока, чтобы не создавать очередь, мы организовали у нас в центре очень рациональный койко-оборот. Плановые больные, которые составляют большую часть наших пациентов, поступают на плановую госпитализацию за день до операции.

– Вы как-то отслеживаете потом их судьбу?

– Конечно. Первые из них уже подошли к 40‑летнему возрасту. Мы регулярно их собираем, радуемся их победам, главная из которых произошла в стенах нашего института – они победили рак.

Вероятные симптомы рака

  Любое нетипичное течение заболевания у ребёнка.
  Резкая потеря веса.
  Головные боли или боли в животе, которые не проходят в течение трёх дней и более.
  Незаживающий ушиб, синяки на теле.
  Длительно существующая субфебрильная температура (выше 37 градусов).
Эти ситуации являются поводом для незамедлительного обращения к врачу.


Заказать услугу
Диагностика и лечения опухолей костей и мягких тканей. Профессиональная помощь онколога. Бесплатные консультации на сайте и в соц. сетях.